shot_story

Shot-story - короткая история, эмоциональная вспышка, зафиксированная "для памяти" на фотоаппарат и в дорожный блокнот.

Об авторах.

На дне кратера вулкана кипит работа. Сгорбленные фигурки исчезают и появляются в желтом дыму. Порыв ветра на мгновение разрывает ядовитую пелену, и я вижу фантастическую картину в стилистике Босха.
Инфернальный алхимический опытный котел. Прямо в склон дышащей горы воткнуты керамические трубы. По ним стекает сконденсированная из пара красно-оранжевая расплавленная сера, застывая сталактитами и лужами лимонного цвета. Тщедушные человечки с кирками в руках раскалывают остывшие серные глыбы на куски. Все это в плотном облаке вулканических газов, выворачивающих наизнанку легкие.



Вулкан Иджен на самом востоке индонезийского острова Ява – двойная достопримечательность. Красива сама воронка кратера: идеальная форма, малахитовое озеро в центре, желтые клубы газовых выбросов непрерывно курящейся сольфатары. Но более пейзажей завораживают сцены изнурительного труда добытчиков серы.

Ветер вновь меняет направление и тяжелая дымная завеса внезапно идет прямо на меня. Адская удушающая смесь серных газов, прямо из преисподней, скрывает небо и перекрывает кислород. Откашливаясь и хватаясь за покрытые желтой взвесью камни я быстрее иду наверх, к кромке вулкана. Узкая тропинка петляет среди наваленных валунов. Дыхание никак не восстанавливается. Поднявшись до середины воронки, я присаживаюсь передохнуть. Сплевываю вязкую слюну на землю покрытую такими же, но только кровавыми плевками рабочих. Проблема с легкими – профессиональное заболевание местных трудяг.

Один из шахтеров медленно проходит мимо меня. Резиновые сапоги, мешковатые штаны, рваная футболка и матерчатая повязка, как смехотворное средство защиты от отравленных испарений. Маленький, худой, жилистый он тяжело ступает под грузом поскрипывающего бамбукового коромысла. В двух плетеных корзинах он несет 90 кг свежедобытой серы. Судя по фигуре, это почти его двойной вес.



200-метровый подъем из кратера, потом 4 км узкой, серпантином сбегающей вниз дороги. До пункта приема, где его добычу взвесят, сделают отметку в журнале и выдадут заработанное – около 5 долларов США. При таких низких расценках и большом количестве рабочей силы механизация процесса и применение комплекса дорогостоящих мер безопасности совершенно не интересны владельцам шахты.

За рабочий день самый выносливый работник может сделать не более 3-х походов туда-обратно. Работа начинается еще ночью при свете факелов и голубых зловещих сполохов самовоспламеняющейся серы, а заканчивается к полудню. В это время выбросы газов становятся слишком сильными, делая работу невозможной даже для этих сверхчеловеков.
Сверхчеловек тем временем весело подмигивает мне и сохраняя равновесие идет дальше, аккуратно ступая по скользким отполированным камням.

Наверху его уже поджидает толпа туристов, не решившихся спустится вниз. Они облепляют свою очередную жертву, пыхают вспышками в лицо, фотографируются на его фоне, безуспешно пытаются поднять корзинки с серой, задают дурацкие вопросы, хохочут, тычут большими пальцами вверх и наконец отпускают, выдав на прощание шоколадку и пачку печенья.

Смиренно пройдя это испытание, шахтер продолжает путь, на ходу разворачивая шоколадный батончик и выбрасывая обертку в кратер вулкана.



Место: Индонезия, о.Ява, вулкан Иджен
Location: Indonesia, Java, Kawah Ijen

Здесь можно посмотреть отличное видео про работу на Иджене.

Вносят огромную супницу. Абба открывает крышку и произносит «Суп из марлина с мускатным орехом». Гости ерзают в нетерпение, попугаи возбужденно кричат, официанты, они же сыновья Аббы, от волнения расплескивают воду. Званый ужин на острове Банда Нейра начинается.

За овальным столом в крохотном отеле Мутиара поместились все туристы архипелага Банда. Нас 8 человек. Абба, хозяин отеля, сидит во главе и руководит переменами блюд, а также светской беседой. Разговор вертится вокруг кулинарии, чему способствует насыщенная история острова и удивительные блюда жены Аббы. Да и как не говорить о гастрономии, находясь на родине мускатного ореха, гвоздики и корицы? В поисках этих полулегендарных «островов специй» Васко да Гама открыл путь вкруг Африки в Индию, Колумб – доплыл до Америки, а экспедиция Магеллана совершила первую морскую кругосветку.

В эпоху географических открытий не было ничего желаннее для европейских монархов, чем получить доступ к местам происхождения пряностей, что ценились на вес золота и давали баснословные прибыли арабским и венецианским перекупщикам. Найти прямой путь и миновать торговых посредников – вот какова была цель, ради которой снаряжались дорогостоящие экспедиции на край света. Первыми устанавливают контроль над островами португальцы. Вскоре их выбивают оттуда голландцы. Представители созданной в то время международной торговой корпорации «Голландская ост-индская компания» вводят режим террора ради сохранения монополии на торговлю драгоценными специями.



Голландцы локализуют мускатные деревья на о.Банда, а гвоздичные – на о.Амбон. Все остальные растения вырубаются (три четверти от общего числа). За нелегальное выращивание, кражу, просто владение семенами или черенками пряных растений введена смертная казнь. Регулярные проверки заканчиваются расправами прямо на месте. За 15 лет с момента прихода Голландской компании на Банду (с 1605 по 1621 гг) туземное население сокращается с 15000 жителей до 600. Кровавые зверства окупаются сторицей. Монопольная торговля и ажиотажный спрос на специи в то время взвинчивают цены за пределы разумного. К 1670 г. Голландская компания – крупнейшая корпорация в мире, ежегодно выплачивающая акционерам дивиденды в размере 40% от их вложений. В ее штате 50000 наемных работников, 30 000 из которых военные. У нее свой флот из 200 кораблей (большинство из них вооружены).

По прошествии времени, с развитием морских путей сообщения секретные острова перестают таковыми быть. Конкуренты все-таки выкрадывают заветные черенки. Специи расселяются по миру. Открытый рынок, конкуренция и спад спроса снижают цены. Золотая эпоха пряностей заканчивается. Сегодня голландские военные форты частично съедены джунглями, частично обращены в музеи. Многие местные жители живут в древних полуразрушенных особняках, где в пустующей столовой стоит ненужный церемонный стол с каменной столешницей, а в ванной комнате – мраморная купель королевских размеров.

Рыбный суп тем временем исчезает. Его сменяет роскошная рыбина, не обладающая английским названием. Она сделана на гриле и подана с соусом на основе лимонного сорго. «Мы выращиваем два вида сорго: один – для кухни, другой – как средство от москитов». У каждого банденерийца свой огород или плантация. Выглядят посадки живописно. Грядки ананасов, кусты лемонграсса, карамбола, манго, папайя, авокадо. И, конечно, мускатные деревья.





В конце нашей пряной трапезы жена Аббы балует гостей коричным кексом. Корица на Банде обладает сильным и приятным ароматом. Она нежнее и изысканнее, чем китайский дешевый аналог – кассия, чаще всего выдаваемый в наших магазинах за настоящую корицу.

Покачиваясь от сытой усталости, я медленно бреду по улицам городка в свою гостиницу. Ее держит бывший помощник Аббы, а сейчас самостоятельный бизнесмен Алан. Когда я вхожу, все семейство, Алан, его жена и Тата (девочка-сирота, опекаемая ими) сидят на пирсе, пьют чай и смотрят на падающие звезды. Я подсаживаюсь рядом, накладываю себе варенье из мускатного ореха. Звезда падает, и я едва успеваю прошептать свое желание. «Вернуться!»

Место: Индонезия, острова Банда (Острова специй)
Location: Indonesia, Banda islands (Spice islands)

На одной из горных дорог, где ишак считается более надежным средством передвижения, чем автомобиль, мой водитель спросил, не хочу ли я заглянуть в гости в обычный сельский дом. По узкой козьей тропке мы спустились к глиняной мазанке. Нам открыла дверь немного испуганная и смущенная женщина. Мой гид что-то сказал по-узбекски, она улыбнулась и повела нас в дом.

Пригнувшись я вошла внутрь. Сени и одна небольшая комната. Плотно утоптанный земляной пол, низкий потолок, укрепленный нестругаными досками. Вместо мебели две лежанки – фактически просто поднятая чуть выше земля – накрытые парой самых скромных ковриков. На шнуре свисает бесполезная лампочка. «Электричества здесь нет уже несколько месяцев», объясняет водитель. За деревянной перегородкой слышно блеяние. Сквозь щели видна коза и козленок.
Бывает такая чистая и неосознающая себя таковой бедность, которая становится похожей уже на святость.

«Попробуйте». Я оборачиваюсь и вижу, что хозяйка протягивает мне глиняную плошку с домашним кефиром. За ее юбку держатся двое малышей с вытаращенными от ужаса и любопытства глазами. В такие моменты грешники в писаниях падают на колени и целуют ноги святым. Я же молча беру плошку и выпиваю этот кислый, с комочками кефир, который в реальной жизни люто ненавижу. Благодарю, пытаюсь дать какие-то деньги, от чего мне становится еще хуже. И долго молчу, уже сидя в машине и рассматривая остальные дома в этом кишлаке.

«Вы знаете, в богатом доме для гостя зарежут барана и сделают плов специально для него. Угощение – это даже не традиция. Это священная обязанность каждого человека», - говорит водитель. «А у этой женщины больше ничего нет из еды. Вот она и предложила самое ценное, что у нее есть».

Место: Узбекистан, окрестности Ургута
Location: Uzbekistan, nr Urgut

Сквозь беспорядочный клубок растительности проступают очертания каменной стены и полуразрушенный вход. Перешагивая через змеевидные корни, распластанные по земле и уходящие то вглубь почвы, то сквозь стену, мы молча входим на территорию храма Та Пром.

Понятно, почему научное сообщество несколько раз отвергало известия об «открытии» Ангкора. Ученые не принимали всерьез словесные описания очевидцев, потому что они были похожи на галлюцинации больных малярией. Только в 1860 году французский натуралист Анри Мюо, опиравшийся на данные предыдущих исследователей, нашел в диких камбоджийских джунглях развалины Ангкора, сделал множество рисунков и сумел убедить общество в реальном существовании древней столицы кхмеров.

Та Пром не расчищен от буйной растительности, поглотившей его за несколько веков. Здесь можно ощутить возбуждение и изумление первооткрывателей, а также понять, почему их рассказам никто не верил. Стены храма практически скрыты в объятиях гигантских баньянов, деревьев-спрутов. Корни в один и даже в несколько обхватов бесстыдно заползают в проемы дверей, окон, разрушают потолок, вспарывают пол, душат статуи. Если бы человеческий глаз мог замечать рост растений, это был бы фильм ужасов про то, как лес съедает каменное здание без остатка.

Внутренний двор храма сродни картинам Сальвадора Дали. Расплавленные формы, мягко стекающие в пустоту. Корни высокого баньяна, падающиеся каскадами по ступеням. Причудливо изогнутые стволы, повторяющие движения божественных танцовщиц Апсар на старинном барельефе. Поразительный альянс живого и мертвого. Хрупкую атмосферу сюрреалистических фантазий нарушают восхищенный китайский гомон. Сплоченная группа, обвешанная фотоаппаратами, видеокамерами, гидами и сувенирами, облепляет барельефы и развалины Та Прома. Стены храма окончательно скрываются под напором природы и туристов.

Место: Камбоджа, Ангкор, Та Пром
Location: Cambodia, Angkor, Ta Prohm

Куй (cuy) или, по русски, морская свинка – провокационное блюдо для иностранцев и любимое для индейцев Южной Америки. Точно известно, что свинок в Андах разводили уже в 900 г. до н.э. Испанцы привезли симпатичных зверьков в Европу, где они сразу стали (за)морской модной новинкой из разряда экзотических питомцев.

Куй неприхотлив, он питается объедками с кухни, любит размножатся и не требует много места. Неудивительно, что он пользуется популярностью в Андах, как домашний скот. Часто можно увидеть, как пушистые мордочки носятся по индейской кухне в радостном неведении своей участи.

Учитывая чувства туристов, а также то, что в больших городах проживает довольно много испанцев, тоже не признающих морских свинок за еду, в городских ресторанах редко встретишь этот деликатес. Вывеску «Жареные куи» (cuy asado) следует искать вдоль загородных дорог и в небольших индейских поселениях. Эмоциональным людям следует попросить заранее порезать готовую свинку на порционные куски. Иначе на тарелке принесут целую тушку, а это зрелище не для слабонервных.



Базовый рецепт прост. Куя маринуют в смеси лука, зеленого перца, чили и зиры (специи могут варьироваться), затем насаживают на вертел и готовят около 20 минут над горячими углями до появления хрусткой золотой корочки. Свинка получается нежной и сочной, по вкусу и фактуре напоминает кролика.

Место: Эквадор, окрестности Кито, Fiambre's Restaurant
Location: Ecuador, close to Quito, Fiambre's Restaurant

Быть может мне не стоило ехать на ферму по производству фуа гры, но уж очень хотелось проверить А.Дюма. В Кулинарном словаре он писал о гусиных ужасах. Птиц обездвиживают, прибивая их лапы гвоздями к полу. Выкалывают им глаза. Не дают воды. Все ради того, чтобы их печень набрала драгоценную жирность и нежность.

С момента этих описаний прошло больше ста лет. Гуманизм не победил чревоугодие, но птичьи условия стали мягче. Современные гурманы довольно спокойно наблюдают процесс кормления птиц.



У гуся вытягивают шею, засовывают в открытый клюв длинную воронку. К воронке присоединен шланг, по которому поступает смесь кукурузных зерен и воды. Кормилец нажимает на педаль подачи, смесь заполняет птицу под самое горлышко. И так до 4-х раз в день. Пока печень не увеличится до предписанных объемов.

Фермер объясняет, что подобное питание – имитация естественного процесса. Печень перелетных птиц обладает натуральной способностью вырастать в несколько раз. Это происходит перед длительными перелетами, когда гуси усиленно едят.

Видя сомнение на лицах экскурсантов, хозяин фермы переключает внимание на собственные тяжелые условия труда. Он рассказывает, что еще в середине XX в. его родителям приходилось кормить стадо вручную. Машин не было, корм закладывали через воронку руками. Каторжный труд!

Все сочувственно вздыхают и переходят в фермерскую лавку, где уже не надо смущенно смотреть в глаза гусям и уткам, а можно смело разглядывать этикетки и ценники.

Я уезжаю со смешанным чувством вины и радостью обладания парой килограммов деликатесного товара. С совестью меня примиряет мысль о том, что это Франция. Ее национальная кухня включена в список ЮНЕСКО, как нематериальной культурное наследие. А чужую культуру надо уважать.

Место: Франция, Дордонь, ферма Élevage du bouyssou
Location: France, Dordogne, Élevage du bouyssou farm

Наконец, дорога приводит в городок Пиньяу (Pinhão), стиснутый в ложбине гор и излучине реки. Три улицы, пристань, железнодорожный вокзал с традиционным панно из азулежус с ренессансными картинами сбора урожая. Вокруг сплошь винодельни, винодельческие поместья-кинтас с вековой и старше историей, необыкновенной приятности пейзажи и не меньшей приятности люди. Так выглядит сердце индустрии портвейна, мировой центр производства.

Вечером в Пиньяу все спит, открыт только бар на набережной. Бар помещается в настоящей гигансткой винной бочке. Внутри полки, заставленные бутылками с этикетками и без, бочонки и хозяева, муж с женой. Перед баром выставлены несколько столов, за ними сидят веселые люди с гитарой. Виноделы из соседней деревушки отмечают редкий выходной день.




Чтобы органично соответствовать картине, достойной пера Рабле, пришлось постараться. Ко второму часу мы выясняем имена виноделов и всех их друзей, родственников, соседей, названия их виноделен, всю линейку производимых вин и планы на будущий год. Проникшись расположением, хозяин бара-бочонка выносит бокал густого портвейна. Угощаю!

Удивительно сложный, богатый, невероятно гармоничный вкус, будто пробуешь само время, безмятежно текущее в щедрой долине. Автохтонный местный житель, проведший в бочке 40 лет своей жизни, он непринужденно переходит на Ты со всеми присутствующими. Все настойчивые просьбы продать волшебный порто с домашней винодельни хозяин отвергает. Как вы не понимаете – этот портвейн не для продажи, а для угощения. Когда мне нравится человек, я хочу сделать ему приятное. Я подношу ему бокал лучшего вина из своего погреба, делюсь с ним частичкой своей души, своего сердца. Разве можно такое продавать? Возвращайтесь – и я вас угощу. Дорогу вы уже знаете.

Место: Португалия, Пиньяу
Location: Portugal, Pinhão

«А еще он рассказывал, что как-то раз путешествуя в джунглях Ориноко, видел удивительное животное. Что-то вроде летающего крокодила размером с кошку. На конце хвоста толстый большой шип. Шип настолько ядовит, что даже дерево, на которое приземляется это создание, впоследствии высыхает и умирает…» Я делаю страшные глаза, чтобы окончательно сразить слушателя. Роберт усмехается. Еще полгода назад, если бы я встретила этого 50-летнего британского инвестора где-нибудь в Лондоне, у меня даже мысли не возникло нести такой бред такому серьезному человеку.

Но мы в Колумбии. С момента кризиса 2008 г., когда Роберт потерял весь свой бизнес, прошло не так много времени. Чтобы переждать тяжелую годину Роберт отправился в затяжное путешествие по Южной Америке с жестким дневным бюджетом – 30 долларов. У него позади половина континента, 2 месяца волонтерства в исследовательских лагерях где-то в лесах Амазонки, куча воспоминаний и небывалых рассказов. Он привык.

К тому же наш разговор проходит на вершине холма, откуда открывается вид на нереальную, ни на что непохожую, инопланетную долину Кокора. Зеленые холмы, такого цвета и фактуры, будто нарисованы для компьютерной игры. Трехмерные облака отбрасывают трехмерные тени. И по всему пространству долины тянутся к небу фантастические пальмы, каждая высотой с 15-этажный дом. Между ними бродят коровы и летают колибри. В таких декорациях ты начинаешь не то чтобы верить в «летающих крокодилов», но допускаешь возможность, что всякое может быть. Тем более, что ученые единогласно утверждают, что большая часть флоры и фауны Колумбии до сих пор не изучена.

«Не знаю, как насчет крокодилов, а вот кокерос здесь точно водятся», - говорит Роберт. Кокерос – это работники на нелегальных плантациях коки. К сожалению, зачастую это единственный (или вынужденный) вид занятости, который приносит бедным людям регулярный доход. Хотя в последние годы ситуация меняется в лучшую сторону. Колумбийское правительство ведет масштабные действия по уничтожения наркобизнеса в стране.

Есть положительные результаты: в городах и туристических местах стало действительно безопасно, значительно снизился уровень преступности, повысился международный рейтинг стабильности Колумбии. Это значит увеличился поток туристов, появились отели, кафе, магазины – и альтернативная работа для населения. Но война не выиграна. Кокаиновые дельцы ушли с авансцены и продолжают свое дело в тени. Сегодня эпатажная «гласность» в духе Пабло Эскобара не в моде. Никто из ныне здравствующих наркобаронов не предлагает оплатить внешний долг Колумбии кокаиновыми деньгами.

«Наркобароны уходят в тень, а кокерос - в национальные природные парки. Такие, как Лос Невадос, куда входит долина Кокора», - говорит Роберт. Это связано с новым способом борьбы – опрыскивание полей коки пестицидами с воздуха. «Правительство не может пропустить сюда самолеты с химикатами. Заповедник. Национальное достояние».

Место: Колумбия, долина Кокора
Location: Colombia, Cocora valley

Мендоза – регион впечатляющих контрастов. Зеленые поля виноградников на фоне белоснежных андских снегов и пронзительной голубизны аргентинского неба. Дизайнерские винодельни, арт-объекты в винных подвалах и радушные простые в общении виноделы в шортах и футболках. Высокие технологии, самая современная техника и ручной кропотливый отбор каждой ягодки для лучших вин.
Этот старейший винный регион страны производит более 65% всего вина в Аргентине. Фирменный сорт винограда – мальбек. Именно он сделал имя аргентинскому виноделию. Стоит также обратить внимание на такого местного «жителя», как торронтес. В умелых руках он дает очаровательное белое вино с ярким цветочным ароматом и фруктовым вкусом.

Сезон
Мендоза «работает» круглый год. Оптимальное время для посещения с ноября по апрель. Лучшее время – сбор урожая (2-я половина февраля – начало марта). Местные винодельни, в отличие от старосветских, открыты для посетителей даже в самые жаркие часы пик, когда сборщики сбиваются с ног, а сортировщицы – с рук. У туриста есть отличная возможность посмотреть процесс создания вина – от сбора винограда на полях до брожения в чанах и розлива по бочкам.
В 1-ю субботу марта в Мендозе справляют праздник сбора урожая Vendimia. Местные советуют избегать этого действа. Сплошные минусы: слишком много людей, проблемы с местами в гостиницах и ресторанах, большинство виноделен закрыто на спецмероприятия.

Особенности
Многие винодельни принимают посетителей без предварительной резервации. Их список можно выяснить в туристическом офисе Мендозы. Но наиболее интересные вина и познавательные экскурсии предлагают в винодельнях, где все-таки требуется обозначить свой приезд заранее. Сделать это просто.
Достаточно позвонить в хозяйство и сказать, когда вы планируете туда прибыть. Вам назначат точное время и будут ждать с распростертыми объятиями. Вы можете позвонить самостоятельно, попросить об этом портье в гостинице (это обычная просьба в Мендозе и окрестностях) или работника туристического офиса. Лучше сделать звонок накануне, но можно и утром в день предполагаемого приезда. Скорее всего вам не откажут. Большая часть базовых дегустаций бесплатна. Как правило, на них предлагают вина низшей и средней линеек.
Если вам понравился стиль предлагаемых вин, не скупитесь доплатить немного за отдельный бокал лучшего вина дома. Это возможность попробовать редкие и прекрасные вина того уровня, который в России не доступен либо по причине его отсутствия, либо из-за астрономической цены, магическим образом возникающей при транспортировке бутылки из родного пункта А в наш пункт Б.

В следующих постах я расскажу о самых интересных винодельнях Мендозы, какие мне довелось посетить.

Ресторан Tupungato Divino. Мендоза, Аргентина.

Для меня самый простой способ оказаться, например, в Аргентине – это откупорить бутылку аргентинского вина. С первым же глотком я вспоминаю до мельчайших черточек: машину на обочине, виноградные ряды, уходящие к подножию снежных Анд, дымчатую испарину на гроздьях мальбека, прохладу винных подвалов и жар нагретой солнцем земли, сиесту в ресторанчике, затерянном между зелеными полями и синим-синим небом.

Или Португалия. Сладкий запах портвейна уводит на берега реки Доуру. Холмы, опоясанные террасами виноградников. Белые поместья-кинты. Старик, у которого я пытаюсь выяснить дорогу, а он не говорит по-английски, но все приглашает попробовать его лучшее порто. Виноделы, поющие песни вечером в баре, сделанном из огромной бочки. И стаканчик 40-летнего нектара «не на продажу, а только для гостей».

Вино – не просто вкус той страны, где его вырастили. Это всегда часть истории, почти сакральный труд поколений людей, влюбленных в свою землю. Причаститься к их жизни, узнать ее получше, выпить вместе с ними их вина – это опыт, который поможет понять другую страну лучше, чем что-либо. Понять и полюбить эти места всем сердцем. Как это и произошло со мной в разных частях света.

coming soon
Аргентина, Мендоза
США, долина Напа
Португалия, Порто
Италия, Монтальчино и Монтепульчано
Греция, Санторини
Франция, Бордо

Молодая индеанка протягивает билеты в очередной каньон и машет рукой – вам туда. Мы спускаемся в подобие высохшего русла реки. Широкие плоские камни, песок. Где каньон? Между двумя плитами видна небольшая трещина. Это не может быть он. Мы туда просто не влезем. Обходим территорию и снова возвращаемся к расщелине. Ее ширина не больше полуметра. На солнце блеснули ступени лесенки. Значит туда. Удивительно, но шаг за шагом мы втискиваемся в глубь земли.



Спускаемся все ниже, стенки изгибаются, принимая все более причудливые формы. Мы изгибаемся вместе с ними, чтобы протолкнуть тела все дальше. Наконец достигаем дна. Извилистая песчаная тропинка – единственное, что находится в привычной плоскости. Со стенами творится безумие. Они заворачиваются, струятся, бесятся в застывшем вихре-танце. Иногда они раздвигаются, позволяя осмотреться. Иногда сужаются так, что приходится изогнувшись вкривь и вкось продвигаться, опираясь на самые разные части своего тела. Отличная проверка на координацию движений и лишний вес.



Каньон Антилопа – естественный феномен, результат вымывания мягких каменных пород под воздействием регулярных ливневых паводков. Опасность таится в том, что ливни обычно проходят далеко в горах. В долине, где находится потайная щель, в этот момент светит жаркое солнце и ничто не предвещает опасности. Если вы не метеочувствительный индеец, то никогда не подумаете, что следует в срочном порядке покинуть это место. Потому что в течение часа картина может поменяться на противоположную. Стремительная лавина мутной воды за минуты заполняет каньон и пересохшее русло. Выбраться из каменной ловушки практически невозможно.

Фотосовет
Каньон Антилопа наиболее эффектно выглядит ближе к полудню, когда свет падает прямо в расщелину, хорошо высвечивая фактуру подземных красот. Нижняя Антилопа лучше освещена с 10:00 до 11:00 и с 13:00 до 14:00. Верхнюю Антилопу стоит разглядывать с одиннадцати до часу дня.

Место: США, резервация Навахо, Каньон Антилопа
Location: USA, Navajo Reservation, Antelope Canyon

Индустрия массмедиа быть может и навязывает свое мнение, но приоритеты и рейтинги выставляет четко. Реклама в мировом бестселлере ― вечные дивиденды от туризма и сопутствующей ему индустрии. В 1999 г. 19-й фильм Бондианы «И целого мира мало» открывался панорамой Бильбао. Как мог малоизвестный промышленный город попасть в культовый блокбастер?

Дело в том, что в начале 90-х годов городом была принята программа по глобальной трансформации метрополии. Как часть этой концепции в 1997 г. был открыт публике архитектурный шедевр Фрэнка Гери ― здание музея Гуггенхайма. Этот проект в один миг вывел город из тени и поставил его на все туристические карты мира. Как и было задумано, музей стал культурной эмблемой нового Бильбао.

Первый раз, когда ты его видишь ― это удивление. На берегу реки застыла поблескивающая то золотом, то серебром кибер-масса. Удивление сменяется пониманием непростой красоты неправильных вывернутых форм. И от понимания ты переходишь к восхищению смелостью проекта, в котором, как кажется, не было места оглядке на опыт поколений и архитектурные стереотипы.

Вечером и ночью музей кажется внеземным сооружением. Титановые поверхности меняют цвет, отражаясь в зеркале реки и искусственного пруда. Время от времени оживают огненные фонтаны, бьющие прямо из под воды или водные поверхности затягивает туманом. Между ног гигантского металлического паука, стоящего неподалеку, пробегают спортсмены-любители.

Насыщенный визуальный ряд ― не только развлечение для зевак, но и современное искусство. Музейная брошюра с готовностью объяснит подоплеку всего, что вы видите перед собой. И что вся эта чертовщина в конце концов значит. Хотя можно и не вчитываться в объяснения. И просто наслаждаться окружающими странностями по примеру Алисы в стране чудес.

После открытия музея власти Бильбао не остановились на достигнутом, а поставили искусство на промышленные рельсы. Для преобразования городской среды и инфраструктуры были наняты передовые архитекторы.
Метро было отдано на откуп Норману Фостеру, поставившему перед собой главные цели ― функциональность и максимальное удобство. ЭкоТрамвай, бесшумно скользящий по живому зеленому газону, ― заслуга баскской команды исполнителей.
Аэропорт попал в руки Сантьяго Калатравы, любителя белых летящих конструкций-крыльев. Его же авторству принадлежит затейливый пешеходно-велосипедный мост Zubizuri (баск. «Белый мост»). Он перекинут через городскую реку Нервион, которая из загрязненной утилитарной артерии, служившей только для перевозки грузов, превратилась в модный общегородской променад.


Мост Zubizuri ночью.

Многие заброшенные здания получили новую жизнь. Так, например, занимавшие целые квартал старые винные склады начала XX века были перестроены Филиппом Старком в многофункциональный культурно-досуговый комплекс Alhondiga Bilbao. Внутри старинного кирпичного здания теперь сияет огромное искусственное солнце, освещая 43000 кв.метров полезных и просто любопытных пространств. В центральном атриуме обязательно посмотрите наверх: вы увидите, как под потолком плавают люди, видимые сквозь стеклянное дно бассейна, размещенного на последнем этаже.

Продолжать можно долго. Можно рассказать про бывшую портовую территорию, где теперь разбиты сады и парки, оборудованы променады и беговые дорожки, дизайнерские детские площадки и места отдыха. Про качественные экоизменения городской среды. Можно вспомнить, что на все эти преобразования ушло меньше 15 лет. Можно поднять цифры, которые для нас, привычных к долларовым миллиардам, покажутся просто смешными. Но, если честно, продолжать мне мешает одно невольное и нехорошее чувство - зависть.


Место: Испания, Бильбао, музей Гуггенхайма
Locaton: Spain, Bilbao, Guggenheim museum

Мировая винная столица, утоляющая жажду Старого и Нового света на протяжении веков. Ее имя — синоним и эталон вина. В Бордо так часто смотришь на окружающий мир сквозь наполненный бокал, что еще долго потом видишь жизнь в самом розовом свете.

В розовом или в золотом. Это зависит от того, что вы закажете, красное или белое. Воскресным утром я сижу за стойкой передвижной рыночной лавки. Передо мной тарелка с устрицами и бокал с простым белым бордо. Я смотрю сквозь него на продавцов устриц. В золотых фартуках золотыми руками они мастерски и без устали вскрывают одну искрящуюся дюжину за другой. Виноделы разгружают ящик за ящиком, готовясь к торговле. Булочники выкладывают поленницы из багетов, колбасники крутят гирлянды из колбас, сыровары раскладывают лотки с пахучим овечьим сыром, а торговцы фруктами уже вовсю работают.

10 утра. Рынок на набережной Шартрон (Marché des Quais по вс 7.00-14.00) кипит от наплыва посетителей. Прямо вдоль реки на территории протяженностью не более 300 метров представлены все удовольствия жизни по гуманным ценам «напрямую от производителей». Сами производители взвешивают с походом и одаряют снисходительной улыбкой иностранцев, из-за которых очередь задерживается. Не каждый же турист может быстро и по-французски отрапортовать, сколько и чего вешать в граммах.

Этот рынок — один из самых популярных в Бордо. И в первую очередь из-за устричных прилавков. Свежайший улов привозят сами устрицеводы из близлежащего устричного региона Аркашон. Любители заказывают сразу по полторы дюжины на брата и усаживаются за расставленные тут же пластиковые столы. Играет музыка, солнце бьет сквозь прорехи тента, река пахнет морем, вино — цветами, а жизнь — удовольствием.

Место: Франция, Бордо, набережная Шартрон
Location: France, Bordeaux, Quais des Shartrons

Боливия. Не советую прилетать туда самолетом, да еще после бессонной новогодней ночи в Нью-Йорке. Гораздо менее травматично постепенно подниматься наземным транспортом из Перу. Но с нами приключился именно первый вариант. Поэтому с горной болезнью я познакомилась достаточно жестко.

Помню, самолет подозрительно быстро снизился и совершил посадку. Дело в том, что аэропорт Ла Паса, административной и финансовой столицы Боливии, находится на высоте 4200 м. Самый высокогорный в мире. Здесь все – самое высокогорное.

Как только открыли входной люк. Бах. Мою грудь сдавило, в глазах потемнело, в ушах зазвучала бравурная музыка. Сознание покинуло тело в поисках более комфортного места проживания. Где-то вдали звучали сочувственные голоса стюардесс «Такая бледненькая!». Кислородная маска, кресло-каталка к трапу. Иммиграционный контроль? Не помню, но виза в паспорте есть. Медицинский кабинет. Не делайте резких движений!

В гостиницах Ла Паса для туристов предлагают стандартный сервис - кислородный балон в номер. Не отказывайтесь - незаменимая штука, чтобы нормально уснуть.

Как же бороться с неизбежной горнячкой.
Индейское название горной болезни – сороче. В любой аптеке вас сразу поймут и выдадут местные пилюли. В сочетании с чаем из листьев коки они помогают быстро и безболезненно адаптироваться на высоте. Свежие листья коки не оказывают никакого наркотического воздействия. Они являются легким стимулятором и усиливают способность легких абсорбировать кислород. Купить коку можно в магазине или на рынке. В гостиницах ее предлагают к завтраку. Ее можно жевать или заваривать, как чай.

Местные жители употребляют коку с незапамятных времен. Пришедшие испанцы активно использовали свойства коки на высокогорных серебряных рудниках. Еще бы: кока позволяет работать даже в самых тяжелых условиях, снижает аппетит и повышает лояльность к труду!

Общие советы для больных горнячкой: не лежать, двигаться, но не напрягаться, пить больше жидкости (негазированной), не переедать (особенно на ночь).

На фотографии: джип в Салар де Уюни.

Место: Боливия, Альтиплано, Салар де Уюни
Location: Bolivia, Altiplano, Salar de Uyuni